Этот гость не заходит в приложения в поисках скидки на капучино и не проверяет, есть ли в заведении розетка у каждого стула. Ему от тридцати пяти до шестидесяти, и смарт-кафе с его белыми стенами, глянцем и скоростью вызывает у него скорее тревогу, чем уют. Он приходит в блюзовое кафе потому, что здесь можно исчезнуть. Его жизнь и так переполнена уведомлениями, дедлайнами и необходимостью постоянно быть на связи. Здесь же, в приглушённом свете и под неторопливую гитару, он получает разрешение ничего не решать. Парадокс в том, что этот человек часто занимает высокую должность и именно поэтому больше всего ценит пространства без иерархии, где никто не лезет к нему с вопросом «как прошёл день?».
Портрет включает и вполне конкретные потребительские привычки. Такой гость не экономит на себе, но ненавидит показную роскошь. Он с удовольствием закажет дорогой виски или тёмное крафтовое пиво, но будет раздражён, если официант начнёт нахваливать самую дорогую позицию в меню. Ему нужна честность и аутентичность, даже если это честная дешёвка. Он скорее простит заведению продавленный диван и царапины на столиках, чем навязчивый маркетинг или попытку сдать ему бургер как «авторский шедевр». При этом блюз он может почти не знать. Важно не знание жанра, а совпадение по вибрации: медленный темп, минорная тональность, отсутствие фальшивой бодрости.
Интересно, что этот портрет почти не пересекается с аудиторией джаз-клубов. Там чаще бывают люди с музыкальным образованием или те, для кого поход в такое место — социальный ритуал с бронированием столиков и определённым дресс-кодом. Гость блюзового кафе не хочет ритуалов. Он ищет убежище, где можно остаться в потрёпанной фланелевой рубашке, молча кивнуть бармену и три часа смотреть в одну точку под звуки слайда. Смарт-кафе продаёт эффективность, блюзовое кафе продаёт разрешение быть неэффективным. И эту ценность невозможно измерить в чеках, но именно за неё платят снова и снова.