В мире блюза, наполненном историями о пьянстве, насилии и отчаянии, Миссисипи Джон Хёрт стоит особняком как голос доброты, тепла и невероятной человеческой мудрости. Его музыка была мягкой и успокаивающей, а его голос звучал так, будто он разговаривал с тобой как добрый дедушка, рассказывающий истории из своей долгой и непростой жизни. Хёрт не кричал о своих страданиях, он просто констатировал факты с такой грустной улыбкой, что его песни становились не плачем, а философским размышлением о судьбе. Его называют последним великим кантри-блюзменом, сумевшим сохранить аутентичность старой школы даже тогда, когда электрический блюз уже захватил города.
Техника игры Хёрта была безупречной, но при этом лишенной показной виртуозности, он играл чисто, аккуратно и с невероятным чувством ритма, которое позволяло ему звучать как целый ансамбль. Его пальцевой стиль был настолько отточенным, что басовые ноты и мелодия существовали независимо друг от друга, создавая впечатление, что играют два гитариста одновременно, но при этом никогда не перегружая пространство. Его репертуар был разнообразным, от духовных гимнов до светских историй, но даже самые печальные песни в его исполнении звучали с оттенком надежды и принятия. Хёрт не пытался шокировать или удивлять, он просто делал свою работу честно и от всей души.
Хёрт прожил долгую жизнь и стал свидетелем грандиозных изменений в музыке, от акустических записей двадцатых годов до фолк-возрождения шестидесятых, когда его заново открыли для себя молодые слушатели. Его влияние простирается далеко за пределы блюза, его стиль и манера вдохновляли таких разных музыкантов, как Боб Дилан и Рори Галлахер. Сегодня его записи звучат свежо и современно, несмотря на свой почтенный возраст, потому что настоящая искренность не стареет. Миссисипи Джон Хёрт навсегда останется тем самым добрым голосом суровой эпохи, напоминанием о том, что даже в самые тяжелые времена можно сохранить человеческое достоинство и дарить миру свет.